< >Новости мира


Главная » Культура » Балету Чайковского «Лебединое озеро» исполнилось 140 лет

Балету Чайковского «Лебединое озеро» исполнилось 140 лет

Четверг, 13 Апрель, 2017 года
Просмотров: 169
Комментариев: 0

«Если хочешь создать успешный балет, назови его «Лебединым озером», — любил повторять основатель американского балета Джордж Баланчин. В этом году знаменитому спектаклю, давно уже ставшему своеобразной «балетной иконой», исполнилось ровно 140 лет, а поставлен он был в 1877 году.

Замок Нойшванштайн (Новый Лебединый замок)

Началась же история «Лебединого озера» за два года до этого, в тот самый момент, когда молодой, но уже известный композитор Чайковский по заказу московского Большого театра начал писать музыку к своему первому балету.

«Лебединый король»

Споры о том, какие произведения мировой литературы являются источником сюжета «Лебединого», идут до сих пор. Большинство относят его к сказке немецкого писателя И.К.Музеуса «Похищенное оперенье» (или «Украденное покрывало»). Оттуда же, к примеру, взяты имена некоторых действующих лиц: в частности, имя выпавшего впоследствии из либретто друга принца — Бенно фон Зоммерштерна (со временем в балете его заместит привычный для всех теперь шут, придуманный Горским для своей постановки 1920 года и вошедший во все последующие версии балета).

Вполне справедлива и версия Юрия Слонимского о том, что образ злой колдуньи, оборачивающейся совой (в последующих редакциях это колдун, принимающий облик коршуна или филина) и преследующей Одетту-Лебедя, связан с Пушкинской «Сказкой о царе Салтане». В общем, мотивы «Лебединого озера» не связаны с каким-либо одним произведением. Их можно обнаружить и в сказках братьев Гримм, и у Андерсена… Даже в «Метаморфозах» у древнеримского поэта Овидия один из персонажей бросается в образованное из слез матери озеро, (озеро из слез матери фигурирует и в либретто балета Чайковского), после чего Аполлон, его отец, превращает сына в лебедя. Есть они и в средневековом рыцарском романе «Парциваль», где ладью «лебединого рыцаря» Лоэнгрина везет лебедь, являющийся на самом деле зачарованным колдуньей мальчиком…


фото: ru.wikipedia.org
Людвиг II Баварский

Вот образ «лебединого рыцаря» Лоэнгрина, возникающий в XIX веке в одноименной опере Вагнера, как раз очень важен в истории «Лебединого озера». Ведь самое удивительное в этой истории, что озеро под таким названием в действительности существовало во времена Чайковского в Баварии. Существует оно и до сих пор… А невдалеке от него расположился построенный по приказу баварского короля Людвига II замок Нойшванштайн, то есть новый Лебединый замок (есть во владениях короля и старый). Созданный в неоготическом стиле, с устремленными в небо высокими башнями, со стрельчатыми окнами, подъемным через ров мостом он во всей красе показан в фильме «Людвиг» итальянского кинорежиссера Лукино Висконти и известен теперь всему миру как эмблема студии Уолта Диснея, взятая из мультфильма «Спящая красавица». Когда Дисней путешествовал вместе с женой Лилиан по Германии и увидел Нойшванштайн, то был изумлен его красотой и романтической атмосферой и спустя время воплотил все это великолепие в своем мультфильме, а затем выстроил в Диснейленде.

Но вернемся к Людвигу Баварскому. Человек нервный и мечтательный, «увлеченный искусством и сильными молодыми мужчинами», этот король до исступления обожал музыку Рихарда Вагнера и очень дружил с композитором. А любимым героем, которым Людвиг воображал себя, любуясь в часы уединения на лебедей, плывущих по принадлежащему ему «Лебединому озеру», как раз и был Лоэнгрин из оперы Вагнера. Все деньги казны монарх тратил на строительство сказочных дворцов, подобных Версалю, и рыцарских замков, о которых читал в рыцарских романах и легендах. А символом своей жизни он избрал образ Лебедя, изображение которого красовалось не только на фамильном гербе его рода Виттельсбахов, но повсюду в его замках, даже на распятии у изголовья кровати.

Судьба «лебединого короля» трагична: министры, не желавшие терпеть безудержные траты, объявляют его безумным и заключают под арест. Пытаясь освободиться, король тонет в водах Штарнбергского озера, находившегося поблизости от любимого им Лебединого замка, в котором он и был арестован. Сообщение о кончине баварского короля произвело на Чайковского (а он воочию видел его, когда приезжал накануне премьеры «Лебединого» в Байрот на первое представление вагнеровских «Нибелунгов» как музыкальный репортер газеты «Русские ведомости») чрезвычайно сильное впечатление. «Он назвал ее ужасной, а обстоятельства, приведшие к ней, злодейством. Интересно, что принц у Чайковского, подобно «лебединому королю», тоже гибнет в водах разбушевавшегося «Лебединого озера», хотя происходит это почти за 10 лет до реальных событий — король Людвиг Баварский утонул в 1886 году.

Читайте также:  Переизобретение АКВАРИУМА

Быть может, тайну «Лебединого озера» сумел разгадать хореограф из Гамбурга Джон Ноймайер, поставивший к столетию балета в 1976 году свою версию. Ее главным героем стал несчастный «лебединый король», которого преследует в спектакле некий черный человек-тень, его мистический возлюбленный. Ведь именно Людвиг II, по утверждению некоторых исследователей, и послужил Чайковскому прообразом принца Зигфрида.

Злой гений, Черный принц или Тень из сказки Шварца?

Версия Ноймайера не единственная из тех, что заново осмысливает балет Чайковского. Каких только версий не возникло к началу XXI века: Рудольфа Нуреева, Ролана Пети, Мэтью Боурна, Яна Фабра, но первыми иное прочтение знаменитого шедевра, новый взгляд на «Лебединое озеро» предложили все же балетмейстер Большого театра Юрий Григорович и его неизменный соавтор Симон Вирсаладзе.


Борис Акимов — первый исполнитель партии Злого гения.

Эта редакция идет на сцене Большого вот уже скоро как полстолетия. Именно ее и крутили по телевидению в день смерти Брежнева, а также в дни ГКЧП. И именно она больше других повлияла на последующие версии этого балета. В том числе на Ноймайера. Ведь вместо привычной всем сказки Григорович придумал наполненную символами философскую драму, мало похожую на традиционную редакцию. Центральной у Григоровича становится фигура Злого гения. Этот персонаж у него совсем не злой волшебник Ротбарт, как в других сказочных версиях этого спектакля, а метафизический двойник принца Зигфрида, символизирующий всесильный образ Судьбы, альтер эго, часть души принца, фантом его подсознания… Черный принц — это скорее даже есенинский «черный человек» или Тень из сказки Шварца. С великим сказочником Григорович познакомился у Юрия Слонимского в бытность свою танцовщиком Кировского театра. Не его ли сказка и натолкнула хореографа на такое решение?

— Как создавался образ Злого гения? — задаю я вопрос Юрию Николаевичу Григоровичу.

— Из сказочного коршуна с отрывающимися крыльями он стал образом Судьбы, властно манящей, искушающей Зигфрида явлением подлинного и мнимого идеала. Я перевел «Лебединое озеро» из сказки в романтическую новеллу, где между миром реальным и фантастическим почти нет границы. Они меняются, перетекают, как бывает в сознании человека и как это случается в сознании принца Зигфрида. Разумеется, я сохранил все лучше из достоверно известной хореографии предшественников — русских балетмейстеров Мариуса Петипа, Льва Иванова, Александра Горского. Но три четверти хореографии создано мной заново: это и первая картина, и все хореографические эпизоды принца и Злого гения в «белом» акте, и третья картина на балу и, наконец, последняя, четвертая — буря на озере, — говорит Юрий Григорович.

— Правда ли, что в основе вашего «Лебединого озера» лежала судьба баварского короля Людвига II, на что намекает в своей книге об этом балете ваш друг Александр Демидов?

— Спасибо, что вы вспомнили выдающегося русского балетного критика Александра Демидова, сборник его работ выдержал уже два издания, ждем третьего. В своей монографии он допускал связи сюжета с историей баварского короля Людвига. Это один из возможных вариантов, особенно приемлемый в Германии и там востребованный. Но для российского театрального сознания и нашей балетной традиции он узковат — музыка более универсальна, в ней борьба Добра и мирового Зла, а не описание печальной судьбы одного человека.

Еще одной особенностью спектакля Григоровича 1969 года был трагический финал, задуманный Чайковским изначально и присутствовавший в первой версии балета хореографа Венцеля Рейзингера, поставленной в 1877 году, — там в разбушевавшихся водах «Лебединого озера» гибли и принц, и Одиллия. Вопреки распространенному мнению «благополучный» финал возник еще при жизни Чайковского уже в следующей, второй по счету московской версии балета балетмейстера Гансена, созданной в 1880 году. По сообщению тогдашнего обозревателя «Суфлера», в его редакции «Принц и Одетта более не погибают, но спасаются, и Одетта, превратившись в обыкновенную девушку, прощается со своими родичами-лебедями и уходит с принцем».

Читайте также:  Обычай делиться пищей

Счастливый финал у «Лебединого», когда Одетта и Зигфрид торжествуют над Ротбартом, возникал потом у хореографа Александра Горского еще в 1920 году, в той самой редакции, которую он создавал совместно с режиссером В.И.Немировичем-Данченко. А окончательно «оптимистический и жизнеутверждающий финал», с победой Добра над Злом, когда у волшебника Ротбарта отрывают крыло и он гибнет в страшных конвульсиях, а Одетта, к радости принца, превращается обратно в девушку, закрепляется и становится обязательным в СССР в страшном 1937-м. Поэтому-то трагическая концовка в версии Григоровича 1969 года и приведет в смятение чиновников Министерства культуры и лично тогдашнего министра товарища Фурцеву — не выдержав генерального прогона, спектакль запретят как антисоветский. Пугающе-неожиданным покажется комиссии и сам образ Зигфрида. «Разве положительный герой может бороться не со злым волшебником Ротбартом, а со своим двойником, своим черным «я»? Да еще в спектакле, столь любимым советским народом?»


Михаил Крючков — один из лучших современных исполнителей партии Злого гения. Фото: Дмитрий Старшинов

Первый исполнитель партии Злого Гения Борис Акимов:

— К сожалению, к тому спектаклю Григорович так и не вернулся. Даже сейчас у него вариант все-таки уже другой, но с использованием многих моментов из того первоначального спектакля. Ведь был только один вечерний прогон для художественной общественности Москвы — Союза писателей, Союза художников, Министерства культуры. Все дело в том, что там удивительно активно была поставлена партия Злого Гения — это был двойник принца, некий Черный принц. Костюм Вирсаладзе тогда был совершенно другой: черный парик, черный колет, черное трико. Практически все в таком же ключе, как и у принца Зигфрида, только все было черное, и короны у него не было. Двойник появлялся во время полонеза на постаменте сверху и спускался вниз. Должен сказать, что у этого даже не Злого Гения, а Черного принца был такой интересный монолог во втором акте, перед белым актом: он как бы завораживал принца и через танец их двойного монолога приводил его на озеро, и там уже начиналась вся белая картина. Очень интересным был третий акт, когда появлялась Одетта— Одиллия. Я танцевал с Майей Михайловной Плисецкой, которая воплощала эту роль на прогоне и была первой исполнительницей партии Одетты—Одиллии (принцем был Николай Фадеичев). Но наиболее активным по танцу у этого Черного принца был последний, четвертый акт. Там было очень много танцевальных кусочков, Ротбарт очень много прыгал, и потом уже шло его столкновение с Принцем. У них было множество пролетов по диагонали, различные жете, потом уже подключалась к ним и Одетта. Это был очень трудный по насыщенности и технической, и физической четвертый акт, в конце которого погибали все.

— Сейчас не так?

— Не так, хотя тоже трагический конец. Потом состоялись гастроли в Англию, в которых, кстати, намечали показать новый вариант «Лебединого озера», но нам пришлось везти старое «Лебединое» Горского и Асафа Мессерера, которое у нас в Большом шло традиционно. И когда мы вернулись, через какой-то промежуток времени Юрий Николаевич приступил к переделке «Лебединого озера». Потому что были пожелания Министерства культуры как-то все доработать, изменить не устраивающие их моменты и, конечно, сделать конец оптимистичным. Светлые силы, по их мнению, должны были торжествовать, безусловно.

— Фурцева была недовольна?

— У нее было такое мнение. Они наложили, так сказать, вето. А в театре сами артисты очень жалели, потому что это была такая очень необычная концепция. Ведь «Лебединое» — это всегда был такой сверхтрадиционный спектакль, и вдруг в версии Григоровича между героями появилась динамика, затанцевал Злой Гений. По сравнению с тем пантомимным, ходячим, сверхреалистичным персонажем, который был в старой версии и у которого в конце отрывали крылья — это был необыкновенный подход.

— Когда в 2001 году вы были худруком балета Большого театра, у вас была идея вернуться к той версии?

— Да, мы думали это сделать. Юрий Николаевич сам пришел ко мне и говорит: «Ты знаешь, Боря, надо бы вспомнить то «Лебединое», но не знаю, как все это вспомнить!» Ведь не отсняли мы в тот момент ничего, никто же не мог предугадать, что такое случится. Мы старались все вспомнить, но, к сожалению, так и не смогли. Несколько раз Юрий Николаевич, еще до этого последнего возобновления в 2001-м, в советские времена видоизменял балет, все время над ним работал, изменяя партию Злого Гения, как уже тогда назывался этот персонаж.

Читайте также:  «Горела хата»: «Квартал 95» и национальный хор Украины позлорадствовали над Гонтаревой

«А если взаправду сила искусства столь велика, что может убить тирана?»

Много тайн и загадок в истории этого балета. Вот еще одна из них…

Известно, что советские руководители партии и правительства не в пример нынешним частенько заглядывали на балеты. «Как подумаю, что вечером опять «Лебединое» смотреть, аж тошнота к горлу подкатывает. Балет замечательный, но сколько же можно. Ночью потом белые пачки вперемешку с танками снятся…» Этот разговор с Хрущевым опубликовала в своих воспоминаниях Майя Плисецкая. «Такие у наших вождей шутки в ходу были», — прибавляет она. Какая же неодолимая сила так влекла «дорогого Никиту Сергеевича» на «Лебединое»?


Майя Плисецкая — легендарная Одетта-Одиллия в «Лебедином озере»

Все очень просто: престиж советского государства. Дело в том, что этот балет стал настоящим символом оттепели. Ведь, как известно, «в области балета мы впереди планеты всей»… И тогда, и сейчас… И вот для того, чтобы показать врагам и друзьям блеск и мощь Страны Советов, хвастались не только количеством ядерных боеголовок, показывали мы иностранным гостям и самое лучшее, что создает престиж государству во всем мире, а именно балет Большого театра, и «Лебединое озеро» прежде всего. Шло оно тогда в редакции Горского–Мессерера. Это как раз тот самый спектакль, в котором Злому Гению отрывают крыло и который смотрит товарищ Саахов в фильме «Кавказская пленница»…

«В Москву все чаще стали наведываться главы иностранных государств — вроде как оттепель. Всех их водили в Большой. На балет. И всегда почти — «Лебединое», — вспоминает Майя Плисецкая. «Флаги повесят. Гимны сыграют. В зале свет зажгут. Все поднимутся. Главы из царской, центральной ложи пухленькой тщедушной ручкой москвичам милостиво помашут — мир, дружба, добрые люди. Позолоченные канделябры притухнут… и полилась лебединая музыка Петра Ильича. С высокими гостями в ложе всегда Хрущев. Насмотрелся Никита Сергеевич «Лебединого» до тошноты». Вот и пожаловался он как-то «к концу своего царствия» в сердцах Плисецкой на балет…

Но что Хрущев… Даже Сталина с помощью «Лебединого», как поговаривают, на тот свет эта сильная женщина прямиком отправила. В своих воспоминаниях Плисецкая ставит этот вопрос ребром: «Может, дьявольские чары моей Одиллии и сгубили «лучшего друга трудящихся человечества?» А пришла она к такому умозаключению почти случайно, после выхода в свет книги «Неизвестный Сталин». Тогда люди все чаще стали ей задавать один и тот же вопрос: «Верно ли, что накануне своего смертельного инсульта Сталин видел вас в Лебедином?» Ответа на этот вопрос она не помнила. И каково же было удивление балерины, когда, вернувшись в Мюнхен, где она жила последние годы и хранила свои дневники, порывшись в них, обнаружила запись от 28 февраля 1953 года, что действительно накануне танцевала «Лебединое». Запись в точности совпала с архивными документами органов госбезопасности, рассекреченными через 50 лет и опубликованными в книге «Неизвестный Сталин», и свидетельствовала о том, что свой последний, накануне смертельного ночного инсульта, выход в свет вождь действительно-таки совершил в Большой театр. А «Лебединое озеро» с Майей Плисецкой в главной роли стало последним спектаклем, которое диктатор видел в своей жизни…

«А если взаправду сила искусства столь велика, что может убить и тирана?» — эти слова Плисецкой всегда вспоминаются, когда думаешь о том, что в августе 91-го, в самом начале путча ГКЧП, по телевидению весь день крутили именно «Лебединое озеро». Да и в день смерти Брежнева, ставшей «точкой отсчета» крушения советской империи, отменяют трансляцию хоккейного матча Спартак–Динамо(Рига), заменяя ее именно этим балетом.

Читайте материал "Кто на самом деле погубил Одетту?"

Поделись с друзьями, расскажи знакомым:


Оцените, пожалуйста, статью, я старался!
Очень плохоПлохоСреднеХорошоОтлично (Еще нет голосов, оставьте первым)
Загрузка...
КОММЕНТАРИИ

Комментариев пока нет.

  • Оставить комментарий
     
    Имя