< >Новости мира
Главная » Политика » Февраль семнадцатого. Два штаба

Февраль семнадцатого. Два штаба

Среда, 21 Ноябрь, 2018 года
Просмотров: 109
Комментариев: 0

Царская власть, оценивая размах и накал рабочего движения, приняла решение к 14 часам дня ввести в действие «План охраны Петрограда»18. Это означало, что полицмейстерами отделений были вызваны воинские патрули от гвардейских полков для охраны воинских объектов, правительственных учреждений, почтамта, телеграфа, мостов. К полицейским участкам были приписаны следующие воинские части: к 1-ому участку Казанской части были приданы два взвода 9-го кавалерийского запасного полка; 2-ому участку Коломенской части рота лейб-Гвардейского Кексгольмского полка; к 1-ому и 2-ому участкам Выборгской части эскадрон драгунского полка; к 4-ому участку Литейной части эскадрон кавалерийского полка; всюду казаки. Усиленные наряды полиции, жандармерии, казачьи разъезды приступили к борьбе со стачечниками и демонстрантами.

Аппарат министерства внутренних дел, департамент полиции, корпус жандармов, Петроградское градоначальство и столичная полиция были полностью переключены на борьбу с революционным движением. Министр внутренних дел Протопопов поддерживал беспрерывную связь с градоначальником Балком и директором департамента полиции А.Т. Васильевым, координируя их действия с министерством внутренних дел. На протяжении дня Протопопов дважды докладывал по телефону помощнику царскосельского коменданта генералу Гротену, доклады предназначались императрице Александре Фёдоровне.

В 23 часа в большом зале градоначальства, под председательством командующего Петроградским военным округом генерал-лейтенанта Хабалова, началось совещание, посвященное итогам дня. Было решено, что войска завтра, по первому требованию, должны быть готовы занять районы города. Усиленные военными, полицейские силы должны занять ответственные объекты согласно разработанному плану, а совместные действия полиции и военных должны соответствовать, заранее разработанной и напечатанной, инструкции. Переход через Неву поручено охранять речной полиции.

Итоги дня подводили не только царские власти, но и рабочие, которые после завершения демонстраций не спешили расходиться по домам.

На территории завода Семёнова состоялось расширенное собрание уполномоченных кооперативов, больничных касс, групп содействия военно-промышленных комитетов (ВПК). Совещание было собрано по инициативе правления Петроградского союза потребительских обществ, которое находилось под эсеро-меньшевистским влиянием. Потерпев поражение на митингах и собраниях, не найдя поддержки в массах своим призывам ориентироваться на государственную думу, лидеры оппортунистов во избежание полной изоляции и потери авторитета, решили «считаясь с настроениями масс… выйти на улицу с лозунгами: «Хлеба и мира!», направляясь в центр города» 19.

На Васильевском острове, на «Сименс-Шуккерте», где была одна из сильнейших василеостровских большевистских организаций, вечером 23 февраля, состоялось собрание рабочих, на котором решено «Забастовку продолжать. Утром собраться всем, чтобы пойти на Балтийский завод и во что бы то ни стало остановить его» 20. Вечером на заводе Эриксон была создана инициативная группа по руководству революционным движением рабочих завода. При активном участии большевика Скороходова на заводе Дюфлон был создан революционный штаб Петроградского района.

К февралю 1917 года главная революционная сила питерских рабочих — партия большевиков — состояла из нескольких боеспособных органов, тесно связанных между собой совместной работой. Советский историк Лейберов, на наш взгляд, подобрал очень удачное определение этому состоянию большевиков: Руководящий центр большевистской партии.

«Руководящий штаб партийной организации столицы с начала революции стремился взять инициативу в свои руки и придать движению наступательный и организованный характер. В течение всего дня нелегальный партийный аппарат Петроградской организации большевиков был приведён в действие. Уже днём 23 февраля члену ПК РСДРП И.Д. Чугурину, членам Выборгского районного комитета партии В.Н. Каюрову, Н.Ф. Свешникову и М.И. Хахареву удалось связаться с председателем исполнительной комиссии ПК и руководителем Петроградского районного комитета партии А.К. Скороходовым. Тогда же председатель Нарвской районного комитета партии, член ПК С.И. Афанасьев установил личную связь с другими членами ПК РСДРП и Выборгским районным комитетом партии. В результате этих контактов было решено представителям ПК, Выборгского, Нарвской и Петроградского районных комитетов собраться вечером 23 февраля на Выборгской стороне для определения большевистской тактики в развернувшихся бурных революционных событиях. С этого момента и до конца революции связь между Петербургским Комитетом и тремя ведущими районными комитетами партии столицы — Выборгским, Нарвским и Петроградский — не прерывалась» 21

Русское бюро ЦК (на тот момент третьего состава: Шляпников, Молотов, Залуцкий), Петербургский Комитет (ПК) и его исполнительная комиссия, Выборгский райком, Нарвский и Петроградский райкомы, — вот основные организационные объединения питерских большевиков. Основой партии являлись низовые ячейки, которые были сформированы по производственному принципу. По данным советского историка Астрахана самая крупная ячейка была на Новом Лесснере — 80 человек; завод Эриксон имел 14 большевиков; Людвиг Нобель — 9 большевиков. Промет, Барановского, Розенкранц также имели большевистские организации (22). Одновременно ведущие большевики могли состоять сразу в нескольких организациях. Например, Чугурин был членом ПК и Выборгского райкома; Скороходов состоял в ПК, Нарвском и Петроградском райкомах; Афанасьев был членом ПК и Нарвского райкома.

Таким образом, устанавливалась связь не только между членами руководящего органа (ПК), но и, одновременно, решения руководящего органа через районные комитеты проникали в самую глубь партийных масс.

В течение всего 23 февраля новости забастовочного движения и уличных демонстраций стекались на Сердобольскую улицу в дом №35 на квартиру рабочего Павлова, где на тот момент находилась явочная квартира Русского бюро ЦК и, где нашел себе временный приют его член – Шляпников. В течение дня усилиями Чугурина были оповещены большевики ПК, райкомов и заводов о предстоящем около 23 часов собрании Руководящего центра.

Сначала собрание планировали провести у Марии Серяковой в Языковом переулке, но в связи с ненадежностью её квартирной хозяйки, перешли всей компанией к Александрову в Головинский переулок. На совещании присутствовало, по некоторым оценкам, до 40 человек. Обсудив прошедший день, большевики отметили, что революционное движение проходило по восходящей, с каждым часом набирая всё большие обороты. Настроение рабочих масс к исходу дня было бодрое и боевое, и всё говорило за то, что на следующий день стоит ждать продолжения борьбы. Поэтому было принято решение не ограничивать временными рамками забастовку и демонстрации, а развивать их до «крайних пределов». Кроме того, было решено всеми силами привлечь к забастовке ещё работавшие предприятия, путём отправки на них лучших агитаторов. Для популяризации лозунга «Долой войну!» было намечено провести антивоенную демонстрацию у Казанского собора на Невском проспекте. Решили усилить агитационную работу среди солдат, обсуждали вопрос о вооружении рабочих. Для согласованности действий постановили направить Скороходова в Петроградский район, а Павлова в Василеостровской район.

Читайте также:  В России увеличилось число смертей среди заболевших коронавирусом

Поздно вечером собрался Нарвский райком, который развивая решения совместного совещания, решил привлечь к забастовке и демонстрациям солдат, работавших в мастерских Путиловского завода.

23 февраля в донесении агент «охранки» сообщал: «…недостаток хлеба гонит массы рабочих на выступления, и мысль о восстании как о единственном средстве найти выход из создавшегося продовольственного тупика проникает в массы все глубже» (23). Филёр, вынужденный по долгу «службы» находиться в гуще возбужденных масс, отмечает, что рабочие решительно склоняются к восстанию, как выходу из общенационального кризиса. И в этом его оценка вполне совпадает с большевистскими оценками итогов 23 февраля.

«Развивать движение масс до крайних пределов» — это, по признанию Шляпникова, означало вплоть до вооруженных схваток с полицией и верными ей войсками. Такую тактическую установку большевики могли принять, имея безусловные основания в виде боевого настроя и решимости не только авангарда пролетариата, но и среднего, массового рабочего. Таким образом, большевики Петрограда были убеждены в продолжение 24 февраля энергичных, массовых и решительных действий со стороны пролетариата.

Министр внутренних дел Протопопов делая последний доклад 23 февраля по телефону для императрицы выразил уверенность, что «движение на следующий день успокоится». По окончании доклада на совещании в градоначальстве Хабалов спросил Балка о перспективах завтрашнего дня, на что Балк ответил, что ожидать выступлений не приходится. Донесение полиции за 23 февраля заканчивается следующим:

«К вечеру 23 февраля усилиями чинов полиции и воинских нарядов порядок повсеместно в столице был восстановлен» 24

Посмотрим, чья оценка больше соответствовала жизни.

Некоторые итоги первого дня революции

Мы ознакомились с первым днём второй русской революции — 23 февраля 1917 года. Этот полный драматизма день совсем не похож на выдуманный Стариковым заговор иностранных (прежде всего английской) разведок. Мы с вами не увидели ни одного агента, ни одной связи указывающей на влияние союзнического капитала на рабочее и революционное движение. Наоборот, очевидно, что в начавшемся революционном движении доминирующую роль играл рабочий класс, который опирался исключительно на свои собственные силы.

Насколько смогли, мы отразили для современного читателя основные вехи того дня, и механику их возникновения и развития. День был насыщен событиями — событиями яркими, важными, оказавшими определяющее влияние на развитие Февральской революции и, соответственно, судьбу России.

Читатель вправе поинтересоваться, а как этот «ключевой момент» нашёл отражение в книге Старикова «1917. Разгадка «русской» революции», книге посвящённой, в том числе, этой революции, её роли и влиянию на историю нашей Родины. Читатель удивится, когда обнаружит, что Стариков событиям 23 февраля посвятил, по сути, две строки, сдобрив их известными белогвардейскими байками о заговоре генералов, изоляции царской четы и злодейской роли Керенского. Вот две строки:

«На следующий день после отъезда монарха в городе, как по команде, неожиданно начались серьёзные беспорядки» 25

«Никто к забастовкам не призывает, но они начинаются. Стихийно, сами собой, просто так. Однако тот факт, что обострение ситуации началось сразу после отбытия Николая, уже заставляет задуматься о «стихийности» народного гнева» 26

Читатель Старикова, лишенный исторических фактов, вынужден довольствоваться его рассуждениями не имея возможности критически оценить их объективность. Рассуждения стариковские не имеют под собой реальной исторической почвы. Мы с вами прекрасно знаем, что «беспорядки» возникли не «вдруг» и не сразу по отъезду Николая последнего, а имели место весь начавшийся 1917 год, и обострились уже накануне, то есть 22 февраля. Об этом, собственно, докладывала полиция по Выборгскому району, об этом свидетельствует история серии забастовок в мастерских Путиловского завода с 18 февраля, приведшая, в итоге, к закрытию администрацией всего завода (локаут).

Здесь уместно отметить один интересный факт. По утверждению Старикова, «голодные» бастующие останавливали работу почему-то исключительно военных предприятий»27. При этом господин-«исследователь», то ли не знает, то ли не хочет рассказать своему читателю, что масштабы Первой мировой войны были таковы, что затрагивали все стороны общественной жизни и все отрасли экономики воюющих государств. По-другому говоря, не было предприятия, которое если не напрямую, то опосредованно оказывало влияние на выпуск военной продукции. Любое крупное предприятие, так или иначе, работало на армию и её нужды. Тем не менее, стоит отметить, что революционное движение взяло старт на ткацких фабриках, влияние которых на обеспечение армии всё-таки не сравнить с металлистами и это лишний раз говорит о ложности этого аргумента.

Читайте также:  Анкара объявила о начале ударов по позициям армии Сирии

Стариков стыдливо умалчивает о деятельности администрации Путиловского завода, который к 1917 году был секвестирован государством, то есть формально перешёл в руки государства. Но этот «переход» так и остался формальным, поскольку не затронул права собственности крупнейших банковских монополий, а весь «секвестр» свёлся, по сути, к реорганизации высших органов управления Путиловского завода. Назначенный в ходе этого «секвестра» новый директор — генерал Дубницкий, был прямым ставленником самодержавного правительства.

Начавшийся в середине февраля 1917 года, конфликт между рабочими и дирекцией завода касался вполне мирного требования повышения заработной платы. Однако, начавшись, как конфликт отдельной мастерской, он стремительно перерос в общезаводской, оставаясь при этом в русле исключительно экономических требований рабочих. Такая эскалация конфликта стала возможной только благодаря действиям директора Дубницкого, который не счёл нужным удовлетворить требования рабочих, и довёл ситуацию до закрытия завода.

А Путиловский завод — это гигант военного производства. Больше того, 23 февраля администрация закрывает ещё один военный гигант: Путиловские верфи, объявляя всем рабочим расчет28. Выходит, что не рабочие, а царизм наносил больше вреда армии.

Если следовать логике стариковых, для которых в царской России весь народ един и не разделён на какие-то «классы», то не существовало причин отказать рабочим-путиловцам, всегда можно было найти компромисс. Почему бы царю-батюшке, которого обожал весь народ, не выступить тем третейским судьёй, который по справедливости рассудил бы рабочих и фабрикантов?

Ответ очевиден: потому что не было, не существовало такой страны в истории России до 1917 года. Потому что это плод вымысла белогвардейской эмигрантщины и их российских современных последователей. Потому что имущий класс капиталистов, который живет эксплуатацией трудящихся, выбирая какой враг для его интересов опасней: иностранный капитал (война с Германией) или пролетариат (революция), всегда определяет пролетариат более опасным и враждебным и борется с ним не жалея сил.

Это доказала история уже в 1917 году, когда в августе высшее командование армии сдало немцам Ригу и готовило сдачу Петрограда, чтобы задушить революцию в колыбели.

Это же доказала история, когда имущие классы России, как победителей встречали в 1918 году немецкие войска, бывшие ещё вчера заклятыми врагами.

Так было и после завершения Гражданской войны, когда капиталисты и помещики предпочли своей Родине эмиграцию, а часть из них ещё недавно ненавистный и враждебный им Берлин.

Дилемма с кем быть: с собственным народом или с такими же эксплуататорами, но враждебным по национальности, всегда решались буржуазией и помещиками не в пользу своего народа и своей Родины.

Когда Стариков говорит о том, что «беспорядки» возникли «сами по себе», то с его стороны это не только фальсификация истории, но и демонстрация собственных политических и идеологических пристрастий. Нигде, ни в каком из своих многочисленных исследований Стариков не интересуется и не рассказывает своему читателю о рабочем классе, о его участии в политической жизни России, о его организациях, о существовавших внутри его политических течениях. Для подобных необелогвардейских, неоэмигрантских «историков» как Стариков, пролетариат как субъект истории отсутствует. Для таких как Стариков пролетариат и трудящиеся, глубоко враждебные силы и отказ замечать их роль в истории, игнорирование их существования — это форма борьбы Старикова против пролетариата и трудящихся.

Но мы после того, как более подробно рассмотрели первый день Февральской революции, понимаем, что истории Февральской революции в России без истории пролетарской борьбы нет и не может быть. Этот первый день революции является великолепным подтверждением известного тезиса марксизма о том, что пролетариат является гегемоном революционного движения.

В самом деле, в 2,5 миллионном городе забастовали «всего лишь» 128 тысяч рабочих, из них около половины вышли на улицу демонстрировать свой протест против политики властей, и мгновенно градус политической жизни повысился до температуры революционного кипения. Начав с 9 часов утра, бастующие рабочие к 14 часам своими действиями заставили власти перевести город, по сути, на военное положение. И это всего за 5 часов борьбы!

Добиться таких возможностей можно лишь имея ясно выраженное классовое самосознание и классовую организацию. То, что пролетариат накануне Февральской революции обладал этими свойствами видно уже при рассмотрении самого первого её дня. Самосознание, то есть понимание каждым рабочим без иллюзий и самообмана, что он принадлежит к определённому классу и класс этот постоянно эксплуатируется другим классом и улучшение собственной жизни возможно только через борьбу, в которой успех возможен только при объединении усилий всех рабочих, — это классовое самосознание русского рабочего было сформировано упорной и кровавой борьбой. Не случаен тот факт, что 23 февраля широко применялась тактика «снятия» стачечниками с работ рабочих тех предприятий, которые по какой-то причине ещё не присоединились к забастовке. Убеждением или силой бастующие увеличивали свои ряды, понимая, что только единство действий может принести успех. Оставление многочисленных (до 300 человек) пикетов у заводских проходных для недопущения ночных смен до работы — это тоже тактика «снятия» с работ. Эта борьба с внутренним соглашательским элементом, со штрейкбрехерами, занимая не мало сил все же была необходима, итогом этой борьбы была полная мобилизация всего петроградского пролетариата без исключения. Этот фактор был одним из основополагающих в победе, одержанной над царизмом.

Другим фактором была организованность пролетарской массы. Из всех воспоминаний, очевидно, что в среде рабочих были свои руководители, авторитет, которых был признан рабочими массами. Их слово приводило в движение тысячи и десятки тысяч пролетариев. А ведь это были неформальные руководители, которых не назначали, которые не опирались на «административный ресурс», это были лидеры, которые своими личными качествами завоевали авторитет и возможность руководить людьми. Была значительна прослойка передовых рабочих с высоким уровнем классового самосознания.

Читайте также:  Сирийские боевики перестали слушаться Эрдогана

Само собой, что руководители принадлежали к партии, а передовая прослойка была своего рода резервом для пополнения постоянно репрессируемых руководителей. Партия, имевшая такое влияние в пролетарских массах называлась — большевики. Конечно, на ряду, с большевиками в рабочих коллективах присутствовали эсеры и меньшевики, которые объединяли вокруг себя ещё недавних крестьян и «рабочую аристократию», соответственно. В период борьбы, во время действий тон задавали большевики, руководство было за ними. Не случайно Шляпников подводя итоги первого дня революции, уверенно заявил, что единственная сила, которая могла повлиять на масштаб и накал движения, была партия большевиков 29.

Для сведения Старикова: Шляпников высказал эту мысль публично в 1923 году, когда практически все участники Февраля и Октября были ещё живы и политически активны и возражений по этому поводу мы не встречали ни с чьей стороны. Как работала партия в эти первые дни революции красноречиво говорят воспоминания рабочих-большевиков.

Николай Петрович Богданов строительный рабочий в конторе братьев Аксерио, большевик с 1914 года:

«Мы были все дни на улице, переходили от завода к заводу, от фабрики к фабрике, находились в очередях, всюду призывая рабочих, работниц, домохозяек и подростков бросать работу, вставать в ряды демонстрантов. Быстро росли их колонны, мы выделяли руководителей, знаменосцев и группы для наблюдения за полицейскими. Силой манифестантов останавливали трамваи и иногда развертывали их поперек улиц, чтобы затруднить набеги конной полиции и жандармов.
Надо было иметь много красных флагов и плакатов. Их готовили на ходу, с неизменными лозунгами: «Долой самодержавие!», «Хлеба и мира!», «8-часовой рабочий день!», «Конфискация помещичьих земель!»
Каждый из нас имел «про запас» такие плакаты. Если полиция вырывала флаг у одного демонстранта – на смену появлялся у других такой же флаг!
Смельчаки строители залезали на крыши зданий и вывешивали флаги на видных местах домов.
На случай разгона демонстрации выделялись товарищи, которые должны были их вновь организовать, чтобы любым способом пробраться на Знаменскую площадь и Невский проспект – традиционные центры революционных событий.
… Мы собирались в доме Паниной, приносили сводки с поля боя, их выслушивали представители I Городского района и Петербургского комитета партии.
Затем вновь улица и массы!»  30

За плечами рабочего класса России начала ХХ века были годы стачечной борьбы, демонстрации, баррикады, революция 1905-1907 годов. Но, несмотря на такой богатый опыт классовой борьбы, этот февральский день всё-таки имел свои отличительные черты. Юренев, Свешников и Андреев, как главную черту, отмечают в своих воспоминаниях размах и решительность выступлений этого первого дня революции. Именно эти черты задали революционный тон забастовкам и демонстрациям и определили характер движения, как революционный.

Очень важно, что с самого первого дня революции важнейший вопрос – вопрос об участии армии в революции, был в центре внимания большевиков.

По воспоминаниям Наумова Ивана Афанасьевича, который был призван в армию в 1914 году и работал слесарем в шрапнельной мастерской Путиловского завода:

«Еще до Февральской революции у путиловцев установились тесные связи с некоторыми полками. Сам я был солдатом, знал солдатскую жизнь. Помню, как однажды в рабочее время ко мне подошел активный большевик, работавший в подполье, Иван Егоров и сказал: «Слушай, товарищ Наумов, ты солдат, тебе легче организовать связь с солдатами военного гарнизона Петрограда, ты хорошо знаешь, что нам, рабочим, без помощи солдат свалить капиталистов трудновато, надо пробиться в гущу солдатской массы и вести среди них агитацию за превращение империалистической войны в гражданскую». Я установил контакт с отдельными солдатами Павловского полка и после революции продолжал поддерживать связь с этим полком. У заводского комитета были также связи с Измайловским полком, с войсками Ораниенбаума и Петергофа» 31

В дальнейшем мы увидим, какие формы приобрела борьба рабочих за армию, и какую роль сыграла эта борьба в переходе армии на сторону революции.

Продолжение следует…

И.Якутов

ПРИМЕЧАНИЯ:

19 — Петроградские большевики в трёх революциях, стр. 163.

20 — Х.М. Астрахан. О тактике «снятия с работы» в Петрограде в первые дни Февральской революции 1917 г. Свержение самодержавия, стр. 127.

21 — Петроградские большевики в трёх революциях, стр. 162/И.П. Лейберов. На штурм самодержавия, стр. 133-135.

22 — Х.М. Астрахан. О тактике «снятия с работы» в Петрограде в первые дни Февральской революции 1917 г. Свержение самодержавия, стр. 126.

23 — Э.Н. Бурджалов. Вторая русская революция, стр. 134-135.

24 – А.Г. Шляпников. Семнадцатый год, стр. 77.

25 — Н. Стариков. 1917.Разгадка «русской» революции, стр. 47.

26 — Н. Стариков. 1917.Разгадка «русской» революции, стр. 47.

27 — Н. Стариков. 1917.Разгадка «русской» революции, стр. 50.

28 — Путиловец в трёх революциях, стр. 314.

29 – А.Г. Шляпников. Семнадцатый год, стр. 78.

30 – Н.П. Богданов. Агитаторы партии/В годы подполья, стр. 273-274.

31 – И.А. Наумов. Первый завком на «Путиловце»/В огне революционных боев, стр. 202.

Поделись с друзьями, расскажи знакомым:


Оцените, пожалуйста, статью, я старался!
Очень плохоПлохоСреднеХорошоОтлично (Еще нет голосов, оставьте первым)
Загрузка...
КОММЕНТАРИИ

Комментариев пока нет.

  • Оставить комментарий
     
    Имя