< >Новости мира


Главная » Культура » Розовский привез на фестиваль мюзиклов в Тэгу свой «Гамбринус»

Розовский привез на фестиваль мюзиклов в Тэгу свой «Гамбринус»

Воскресенье, 10 Июль, 2016 года
Просмотров: 173
Комментариев: 0

Тэгу? Что еще за Тэгу? Подумаешь, город в четырех часах езды на автобусе от Сеула… ну горы, небоскребы, монорельсовые эстакады, обычная «прогрессивная Азия». Дождь, перец/смерть желудку, кондиционеры. Но так можно было сказать о Тэгу (Daegu) лет десять назад, пока здесь не зародился Международный фестиваль мюзиклов (DIMF), и теперь во всем мире город известен как музыкальная столица Южной Кореи.


фото: Ян Смирницкий

…Куда, кстати, московский театр «У Никитских ворот» приезжает третий раз, начиная с 2009 года. На нынешний 10-й, юбилейный форум собрались самые сливки — театры из Британии, Китая, Словакии etc.; сейчас на немаленькой такой площадке Suseong Artpia дают третий звонок пред здешней премьерой «Гамбринуса» — спектакля Марка Розовского, идущего с успехом на родине почти 20 лет.

***

Народу — вал, любовь к музыкальному театру (во всех его формах) тут самая искренняя, страстная, но на каждом шагу — своя изюминка, посетим же дневную репетицию «Гамбринуса» (по Куприну), чтоб эту специфику понять.

Вот корейцы выставляют два экрана под титры (иначе как донести суть?). Розовский улыбается:

— Мы в первые приезды не могли привыкнуть к запоздалой реакции корейцев на перевод. Реплику скажем, вроде смешную, а народ молчит. Мы в недоумении. Потом «уедем» дальше, в серьезное место, одна секунда, две, три, они только начинают смеяться, дошло…

Теперь уж к этому готовы, да и музыкальных номеров много, — на них реакция мгновенная. Главную роль — кабацкого скрипача-виртуоза Сашку (или как местные переводят Сашуку) — исполняет маститый и колоритный Сергей Эрденко; накануне он не взял из отеля зонтик, а к вечеру зарядил дождь.

   –  И вот представьте, — говорит, — останавливается перед нами машина, человек выходит и подает зонт. «Далеко ли вам?», — интересуется. «Да вот, отель где-то здесь, мы немного заблудились». И он сажает нас в свое авто и безо всяких денег довозит… Поразительно!

Репетицию на пару с Розовским, ведет главный балетмейстер Антон Николаев:

   — Колени должны сгибаться, господа актеры! Где позировка? Где динамичная поза? Играйте в полную силу.

Чем потрясает Корея — все декорации (пусть и не очень сложные) делали прямо здесь по эскизам, из России привезли лишь пару маленьких бочек.

– Портовые воры, грузчики, матросы, водолазы, все они были пропитаны запахом моря и рыбы, — пошла вступительная декламация.

Розовский (мне шепчет):

– Я очень люблю тихое начало, когда «ничто не предвещало».

Но вот в кабак вваливаются первые посетители…

Владимир Медвецкий, замдиректора по техническим вопросам кричит со сцены на пульт звукорежиссера:

— Эти колонки не должны здесь стоять! Надо передвинуть… Да мне без разницы, — неосторожно отвечают с пульта. Чтоб я этого слова «мне без разницы» больше от тебя никогда не слышал – Сразу пресекает Медвецкий.

Читайте также:  Обычай делиться пищей

— Я имел ввиду, что от меня это не зависит, — оправдывается звукреж.

В эту же секунду к Розовскому спешит одна из главных актрис «за советом»:

— Марк Григорьевич, кассу оставить или убрать? Ведь никто не понимает здесь, в Корее, в XXI веке, что такое кассовый аппарат!..

— Твой вопрос мне непонятен, — отвечает мэтр, — всю жизнь играем с кассой, значит, и сейчас будем так играть! Мало ли кому что непонятно! И что теперь? Кстати, где она, касса?

— А ее только делают, — отвечает постановочная часть.


фото: Ян Смирницкий

Дальше Розовскому не нравится расположение бочек («Гамбринус» — это же кабак в порту, подземелье).

— Бочку подвиньте вперед!

— Подвинули. Окей?

— Нет, не окей! Еще. Вот теперь — окей. Юля, поставь на всех бочках метки, чтобы все было грамотно, где какая по счету. Мало ли — кто сдвинет… И еще, господа артисты, проверьте высоту — как с них спрыгивать будете.

А суть в том, что в Москве бочонки маленькие, декоративные, а корейцы старались угодить вовсю — привезли из порта самые настоящие, практически, раритет… но они — с пол-человеческого роста, это же другая пластика в танце.

Жена Розовского Татьяна Ревзина, она же директор театра, она же — музыкальное сопровождение на фортепиано во время всего спектакля, — следит, как ей выкатывают новенький черненький кабинетный рояль Samick.

— Корейцы — щедрая душа, они спросили — не надо ли нам поставить на сцену длинный концертный «Стейнвей», ага, это в портовом-то кабаке!

— Татьяна Иосифовна, — обращается к жене Розовский, — а колокол над тобою будет висеть?

— Не за что пока вешать!

…Монтаж декораций и — одновременно — репетиция продолжаются, звук клеится непросто, ударные входят в диссонанс с фоно, а что делать — в «Гамбринусе» никаких люсовок-минусовок, все живьем. Худрук просит опустить пониже третью линейку софитов, оставив их чуть ли не над головами артистов.

— Понимаешь, — говорит мне, — в Москве-то понятно, что это подвал, такая подвальная чернуха, погромы, а здесь сцена огромная, все слишком празднично, надо приблизить к реальности. Я сторонник того, чтобы все происходило чуть ближе к зрителю, поэтому (кричит из зала помощникам) подвиньте к нам импровизированную сцену, где Сашка-виртуоз играть будет. Кстати, где он?

Сергей Эрденко тут же появляется из ниши кирпичного задника, мало кто знает, что он всякий раз импровизирует, играя в каждом новом «Гамбринусе» новые мелодии по зову души, по своему настрою…

Читайте также:  Потерявшие слух певица и композитор записали песню к Международному дню глухих

— А ведь когда-то я этот спектакль выпускал, параллельно с ним шло мое становление как музыканта, — рассказывает он мне, — через три года покинул театр, решив заниматься только музыкой, своей скрипкой; затем — десять лет странствий, и вот я снова вернулся к учителю — Марку Розовскому, чтобы сейчас выйти на корейской сцене…

— Вы и в самом деле импровизируете?

— Ну конечно, играю ж без нот; мой герой Сашка, подобно Моцарту, рождал музыку ровно в ту секунду, когда брал инструмент; тем же занимаюсь и я, совершенно не зная заранее, как что сложится. Думаешь, бывало, что играл плохо, спектакль провалился, а ко мне подходят потом: «Сережа, такого мы никогда не слышали, это потрясение…».

— А все-таки кто главный герой — кабацкий гений Сашка или его скрипка?

— Ой, они неотделимы. Сашка рожден для скрипки, нету скрипки — нет и его. В финале ему ломают руки-ноги, но он все равно играет; сломать-то можно все, но душу убить невозможно. И эта роль помогла мне в жизни понять самого себя: Сашка — это Паганини Одессы, а ведь в одесском «котле» начала двадцатого века как раз зарождались все предпосылки и для джаза, да все оттуда вышло… И Сашка был там главным поваром, готовя каждый раз такие блюда, после которых его носили на руках, эта музыка — прямой путь к любому сердцу…

…На одной из бочек вижу оставленную кем-то из артистов пачку сигарет.

— Сейчас мы в гамбринусе не курим, — объясняет Розовский, — а раньше (это же пивная, должна быть правда жизни!) курили сигареты, пока перед премьерой в Нью-Йорке не пришел бобби (полицейский) огромного роста, и приказал все убрать, вплоть до отмены спектакля. И разговаривать было бессмысленно.

— В Дюссельдорфе на гастролях ленкомовской «Юноны» и «Авось» в зал тоже явилась целая команда пожарных и стала проверять выезжающий из-под пола металлический занавес…

— Ну так правильно: «железный занавес» — чисто театральное понятие.

***

Кстати, вспомнилась известная байка, как Розовскому предложили поставить «Гамбринуса» непосредственно в Одессе много лет назад. И пригласил его на тот момент ведущий артист (впоследствии худрук) Михаил Водяной. У Розовского обратный самолет в шесть вечера, а ему сходу говорят делать читку прямо в фойе, причем, собирается комиссия — человек 50. И вот Марк Григорьевич читает весь спектакль, сам пропевает все песенки, которые написал за десять дней…

Заканчивает. Встает глава парторганизации: «Ну что друзья, все это гениально, это счастье выпало нам, с неба упало, надо ставить!». И восемь подобных отзывов подряд, сплошной панегирик. Завершает тогдашний директор: «Да, надо ставить и немедленно! Скоро подпишем договор!».

Читайте также:  «Кролик Джоджо» - фильм о мальчике и Гитлере не выйдет в российский прокат

Розовского отправляют на такси в аэропорт, с крыльца театра ему машет театральное руководство. И — на этом все.Больше ему никто никогда из Одессы не позвонил. Спустя много лет Розовский едет на гастроли в США, случайно встречает там эмигранта — бывшего завлита Одесского театра:

— Слушай, «Гамбринус» всем же понравился, почему мне так и не позвонили?

— А ты, Марк, не понял? Все эти люди, хваля пьесу, издевались над ведущим артистом Водяным, который, понятное дело, хотел у тебя сыграть главную роль Сашки-скрипача…

— Ну так что же? — еще не понимает Розовский.

— А то, что Водяной не умеет играть на скрипке, он не мог стать Сашкой, все это понимали, но решили его этой «читкой» подколоть…

***

…Актеры быстро проходят сложные ансамблевые сцены, тут весь цвет — заслуженные Александр Карпов, Юрий Голубцов, Маргарита Рассказова, Денис Юченков. Ну и как без талантливой молодой поросли, которую Розовский, по традиции, кидает в самое пекло страстей, приговаривая: «Все, кто прошел через «Гамбринус», становятся первоклассными артистами театра, это необходимая ансамблевая школа!». Взять любого, вот хотя бы Яну Прыжанкову, — да это, по словам Розовского, гений стэпа, под нее поставлены виртуозные танцевальные номера, и под нее же мастер готовит свой следующий спектакль по рассказу Шукшина «Чередниченко и цирк». Или Сандра Элиава, Дарья Щербакова, Анна Цепеман…созвездие индивидуальностей.

— Видите, видите, — шепчет Розовский, — это моя любимая сцена, тихие шаги, в которых — вся трагедия еврейского народа, волна смывает всех, «лишь песенка осталась вам», на бочке одна скрипка в луче, а Сашки-то уж нет… Поймут ли хоть что-то из этого корейцы?

А всего-то и осталось подождать полчаса, — зал заполнился мгновенно; «Никитские ворота» тут узнаваемы, корейцы видели и «Бедную Лизу», и «Историю лошади», — эстетика Розовского им близка, хотя эти работы трудно назвать мюзиклами в чистом виде.

Худрук опасался, что в финале неявно «поставлена точка», но все опасения за сюжет, перевод, российскую специфику оказались напрасны — последовал гром аплодисментов.

— Теперь я понимаю, — говорит Розовский, — что роднит «Гамбринус» Куприна с фильмом «Кабаре» Боба Фоссе: использован один и тот же драматургический ход, когда подается судьба отдельного человека на фоне невероятных исторических потрясений, только у Фоссе — это приход фашистов к власти, а у Куприна — революция 1905 года, еврейские погромы, русско-японская война… И эта стойкость духа нас всех роднит, и она так понятна представителю любой национальности, любой культуры…

Ян Смирницкий, Тэгу.

https://novostimira24.ru/

Поделись с друзьями, расскажи знакомым:


Оцените, пожалуйста, статью, я старался!
Очень плохоПлохоСреднеХорошоОтлично (Еще нет голосов, оставьте первым)
Загрузка...
КОММЕНТАРИИ

Комментариев пока нет.

  • Оставить комментарий
     
    Имя