Следите за нами в
< >Новости мира


Главная » Общество » Сабир, отец четверых: после смерти русской жены таджик-строитель прошел круги ада

Сабир, отец четверых: после смерти русской жены таджик-строитель прошел круги ада

Среда, 31 Август, 2016 года
Просмотров: 178
Комментариев: 0

Лене — 15, Саше — 14, Миле — 11, Азизу — 4.

Таджикские семьи наполнены детьми. Их столько, сколько даст Бог. Садиридину Ерматову (все называют его Сабир) Бог дал четверых. Правда, двое старших — не родные, а приемные. Это дети его русской жены Марины. Так Сабир стал многодетным отцом.

Марина умерла в родах, когда давала жизнь самому младшему — их общему сыну Азизу.

Ради того, чтобы неродные дети были с ним, Сабир отдал все.


фото: Елена Светлова

Сабир со своими четырьмя детьми.

Пятиэтажка без лифта. Квартира на самом верху. Я поднимаюсь по лестнице и думаю: сколько километров ступенек отмерил Сабир, бесконечное количество раз поднимаясь и спускаясь с детскими колясками?

Он родился в Таджикистане, в городе Турсунзаде, в большой семье. У него пять братьев и сестер. Тогда, в советские времена, о которых он вспоминает с ностальгией, их дом был полная чаша: «Родители держали коров, баранов, гусей, кур — всех, кроме поросят. Религия не позволяет. Мой отец — мулла. Святой человек!»

В девяностом году его призвали в армию. Служил в Дальневосточном военном округе. В девяносто втором Сабир мобилизовался, но до дома даже не доехал: там шла война.

Люди бежали кто куда. И Сабир тоже побежал. Сначала в Узбекистан, затем в Туркмению. Его диплом агронома на родине был уже никому не нужен. И тогда он сел в поезд, на котором тысячи его соотечественников ехали в Россию. Сабир сошел в Красногорске.

Без работы не сидел — пахал на стройке, ремонтировал квартиры. Вкалывал без выходных. Каждый месяц отсылал деньги родным. Надо поддерживать семью — так заведено.

С Мариной он познакомился случайно. В тот день его забрали в отделение милиции — рутинный случай для гастарбайтера с неславянской внешностью. Через час отпустили: документы были в полном порядке.

Сабир шел по вечернему проспекту Мира и увидел светловолосую девушку, которая ему улыбнулась в ответ. Он еще не знал, что эта встреча изменит всю его судьбу.

Он заговорил, она ответила. Обменялись телефонами, начались свидания. Ей — 26, ему — 28. Марина была замужем, но семейная жизнь не складывалась. Муж пил и дома не появлялся.

Сабир уехал на время в Таджикистан. Когда вернулся, Марина родила Лену. А вскоре она призналась, что ждет еще одного ребенка. Не от Сабира.

Биологический отец Саши и Лены даст им свою фамилию и исчезнет из жизни семьи навсегда. Из роддома Марину встретит Сабир. Возьмет на руки перевязанный лентами сверток. Дети с рождения будут звать Сабира папой.

Марина жила в совхозе имени Ленина, сразу за окружной. Когда Сабир впервые пришел к ней домой, он потерял дар речи: такой разрухи он никогда не видел. Рваные обои, рассохшиеся рамы, сломанные двери. На две комнаты — три семьи: Марина с детьми, ее родители, брат с сожительницей. За коммунальные услуги, конечно, не платили. Задолженность была космической — 204 тысячи рублей. Жили бедно, но весело: спиртное не переводилось.

В 2004-м Сабир женился на Марине, а через два года у них родилась общая дочь Миля.

Он по-прежнему пахал на стройках: надо было содержать большую семью. Когда появилась возможность, сделал ремонт, поменяв все что можно. Поклеил новые обои, поставил стеклопакеты, утеплил балкон. «Убитая» квартира засияла.

Читайте также:  В Челябинске начали продавать новый вид пиццы — "Противоизотопная"

В маленьких поселках жизнь на виду. Здесь все друг друга знают. Соседи, которые сначала встретили Сабира настороженно, теперь повторяли: «Повезло Марине, какого мужа нашла! Не пьет, не курит, все в дом!»


фото: Елена Светлова
Лена и Миля с бабой Надей, которая в семье Сабира стала родным человеком.

— Мы все его полюбили, — говорит мне Надежда Петровна, которую дети Сабира зовут бабой Надей. — Скромный, аккуратный, вежливый, со всеми здоровается, к каждому с уважением. Надо что-то починить, кого-то в город отвезти — все к нему. Никому не отказывает. Когда один за другим умерли родители Марины, он их похоронил как положено. Он и сейчас на кладбище ездит, за могилой ухаживает, оградку красит…

— У нас таких еще не было! — вторит ей другая соседка по подъезду, Наталья Николаевна. — Что о нем еще скажешь? Придет с работы и всегда идет гулять с детьми. Они его обожают.

…В 2012 году Марина опять забеременела. Когда Сабир узнал, что у них будет четвертый ребенок, он растерялся: жить, по сути, негде, денег мало, работа у него временная. Но раз Аллах дал, учил его отец, надо быть благодарным и принять дитя с радостью.

«Бог дал — Бог взял», — говорят в России. Что там произошло, в роддоме, Сабир не знает, ему никто толком ничего не объяснил. Сказали только, что роды были очень тяжелые, у Марины зашкаливало давление. Азиз появился на свет раньше срока, семимесячным.

— Жена умерла вечером, мне сообщили только утром, — Сабир смотрит в сторону. — В девять часов в квартиру уже пришли представители администрации: «Ты здесь никто! Дети не твои, у них другая фамилия. У тебя гражданства нет, регистрации нет. Мы детей забираем!» У меня в глазах потемнело. Это мои дети, я их воспитывал с рождения. Они меня папой называют. Как же я их отдам?..

Убитый горем отец бросился в роддом. Ему сказали, что его жена в морге, а ребенок в инкубаторе. У него повышенное внутричерепное давление. Мальчик недоношенный, очень слабенький, вес всего 1600 граммов. Надо выхаживать.

В роддоме Сабиру сразу предложили написать отказ от ребенка. Он сказал: «Я только что жену потерял — вы хотите у меня забрать ребенка?! Я еще живой».

Ему говорили: «У тебя не хватит денег его лечить». «Вы назовите сумму — я готов!» — отвечал Сабир. «Тебе свидетельство о рождении не дадут!» — «Почему не дадут? Мать — гражданка России, мы расписаны».

Из роддома он сразу поехал в загс и получил свидетельство о рождении Азиза. Потом Сабир узнал, что его ребенка хотели усыновить. Малыш, в жилах которого смешались русская и таджикская кровь, получился на загляденье: мягкие светлые волосы, персидские глаза…

— Потом звонок в три часа ночи из роддома: «Приезжай, мы врача-специалиста вызывали твоему сыну. Надо заплатить 4 тысячи». Я отдал 4 с половиной, — добавляет он, помолчав.

Он похоронил свою Марину и спрятал горе очень глубоко, на самое дно. Нельзя было страдать и плакать, надо было действовать, потому что в любой момент могли забрать его старших детей.

Читайте также:  В Югру приедет "тысяча" студентов из Сирии, чтобы учиться за счет бюджета

Когда Азиза, наконец, выписали домой, он весил всего 1800 граммов. Такой маленький, он помещался на крохотном матрасике и плакал не переставая. Глядя на сына, Сабир ощущал свою беспомощность. У него золотые руки, он умеет все на свете и не боится никакой работы, но сможет ли он выходить это существо?

Он позвал младшую сестру Биби из Таджикистана: «Спасай!» И тут на помощь кинулись все соседи, весь подъезд. Кто-то принес детские вещи, кто-то помогал купать ребенка, кто-то гладил пеленки… Простые русские женщины приходили и дежурили по очереди, и Сабир не помнит дня, чтобы он остался один на один с бедой. Он понял: справится!

Все это время он непрестанно думал о Саше и Лене, которых в любой момент могли забрать в детский дом. У Сабира не было еще российского гражданства, только вид на жительство, и ему никогда не позволили бы стать приемным отцом детей, у которых к тому же был номинальный папа.

Сабир нашел бывшего мужа Марины и прямо предложил: «Давай решим вопрос с детьми. Тебе они все равно не нужны!» Тот обещал приехать через неделю и написать отказ от детей. Обещал — и пропал. К телефону не подходил, сам не звонил. Сабир подал заявление в суд, который и лишил нерадивого отца родительских прав.


Лене к лицу таджикский костюм. На родине отца — в городе Турсунзаде. Фото: Из Личного архива Елены Кулик

Сабир отвез детей в Малоярославец, в семью Олеси — двоюродной сестры Марины, которая и оформила временное опекунство. Он разрывался между детьми — родными и приемными. Каждую неделю ездил навещать Сашу и Лену и возвращался с тяжелым сердцем: им там было плохо.

— Мы с братом спали вдвоем на надувном матрасе на полу, — вспоминает Лена. — Наши вещи убрали в сарай, и мы по холоду каждый день бегали за одеждой. А еще родственники отделили нас от своих детей. Они все сидят за столом, а нам дают тарелку, и мы едим стоя. Как-то папа привез нас на выходные домой, и мы в чай по пять ложек сахара положили. Папа спросил: «Вас что, там не кормят?..» А однажды тетя Олеся мне говорит: «Лена, в Одессе есть женщина, у нее двое пацанов, они уже взрослые, а она очень хочет девочку. Поедешь туда?» Я в слезах звоню папе: «Меня отдают в другую семью! Забери нас отсюда!» Нас выставили с вещами за дверь…

В тот же день Сабир забрал своих старших домой. Сразу отнес их документы в школу, чтобы они не пропускали занятий.

— За те три месяца, что дети жили в Малоярославце, опека ни разу ими не поинтересовалась. Но только я их привез домой и они пошли в школу, как нагрянули представители ведомства. Они приехали забирать Сашу и Лену, — у него и сейчас все клокочет. — Я бросился к соседке Наталье Николаевне: «Возьми временное опекунство, пока я сделаю российское гражданство!»

Оформление опеки — процесс непростой, он требует времени на сбор документов, обследование здоровья опекуна, его жилищных условий. Если будущий опекун не является близким родственником, ему надо еще пройти обучение в Школе приемных родителей. Это стало обязательным требованием как раз с осени 2012 года.

Читайте также:  Бывший соруководитель Facebook призывает людей отказаться от пользования соцсетями

Наверное, не каждый бы согласился взвалить на себя такое бремя. Но Наталья Николаевна не раздумывала ни минуты. Без лишних слов стала собирать необходимые документы и записалась в Школу приемных родителей. Ближайшая оказалась в Подольске.

Сабир забросил все дела, лишь бы дети жили с ним. Два раза в неделю возил будущую приемную маму на занятия в Подольск и занимался оформлением российского паспорта.

— За эти четыре года я поседел. Гоняли меня, как футбольный мяч. Страшно вспомнить, через что я прошел. Помучили меня немного, — добавляет он, помолчав. — Как только я стал гражданином России, тут же оформил опекунство на старших детей. Родители Марины не платили за квартиру, мне пришлось погасить задолженность за коммунальные услуги — 204 тысячи рублей. Если бы я не нашел денег, квартиру бы отобрали, а детей отправили в детдом.

Он отдал все свои сбережения за двенадцать лет. Его семья больше никому ничего не должна.

Недавно он возил Лену и Милю на свою родину в Таджикистан. Двух сестричек, одну светленькую, другую темненькую, дочек.

Лена показывает мне фотографии. Вот она в национальном таджикском наряде.

— В Таджикистане нас принимали как родных! — восхищается девочка. — Бабушка меня обнимала: «Моя любимая, моя золотая!» Показали город, угощали национальной едой. Я понимаю таджикский язык, но не надо было много слов, чтобы почувствовать себя в окружении родных людей…

Лена и сама научилась готовить таджикский плов. Почти так же вкусно и живописно, как папа.

— Недавно тетя Биби показала мне, как печь их традиционные лепешки. У папы жены нет, а женская поддержка должна быть, — по-взрослому рассуждает пятнадцатилетняя дочь.

— Пока на всех готовит моя сестра. Столько заготовок на зиму сделала! — он показывает на шеренги банок с аджикой, баклажанной икрой, солеными огурцами и помидорами. — Но если Бибишка уедет домой, придется Лене готовить, — смеется Сабир. — А я буду ей помогать.

В этой квартире он не прописан. Если бы квартира была приватизирована, он бы унаследовал долю после смерти жены. Надо знать Сабира: ему было неловко просить Марину, чтобы она его прописала на многонаселенную родительскую жилплощадь. Он жил себе с временной регистрацией, которую продлевал каждые полгода.

Сейчас ситуация изменилась, но управление опеки и попечительства по Ленинскому району Подмосковья не на стороне многодетного отца. Сабир живет на птичьих правах. В постоянной регистрации ему упорно отказывают, потому что формально он ущемит права своих детей. Его так и спрашивают: «Какой у тебя умысел?»

— Какой у меня умысел? — горько усмехается Сабир. — Я живу здесь с детьми уже шестнадцать лет. Купить новую квартиру я не могу, она стоит миллионы. А мне семью кормить надо. Я у них один.

Я смотрю на Сабира. Ему всего сорок три. Не возраст для мужчины. Уже четыре года, как он овдовел. Все сроки траура давно прошли, и, наверное, он мог устроить свою жизнь.

— Я думал об этом, — честно говорит он. — Можно найти женщину, но для меня самое главное, чтобы она моих детей любила, а потом уж меня.

Поделись с друзьями, расскажи знакомым:


Оцените, пожалуйста, статью, я старался!
Очень плохоПлохоСреднеХорошоОтлично (Еще нет голосов, оставьте первым)
Загрузка...
КОММЕНТАРИИ

Комментариев пока нет.

  • Оставить комментарий
     
    Имя