Следите за нами в
< >Новости мира


Главная » Культура » В Венеции русское искусство пробуют на вкус

В Венеции русское искусство пробуют на вкус

Понедельник, 29 Май, 2017 года
Просмотров: 43
Комментариев: 0

В дни превью 57-й венецианской биеннале, произошло событие, которое можно назвать историческим. У нашего современного искусства появился тут свой дом — площадка фонда V-A-С, который по-русски гостеприимен и впускает к себе иностранных авторов. Для дебютной выставки «Пространство. Сила. Конструкция» их попросили художественно отразить тему Октябрьской революции. Что из этого получилось — наблюдал корреспондент «МК».

«Рабочий клуб» Александра Родченко. Фото предоставлено пресс-службой фонда.

Наше современное искусство все глубже вписывается в международный контекст: присутствует на ведущих биеннале, в престижных музейных коллекциях, котируется на рынке. Так что у нас просто должен был появиться свой музей на родине актуальных художественных практик. Сделал это фонд Леонида Михельсона — давно и постоянно поддерживающий современное искусство. V-A-С в Венеции чувствует себя уверенно: за последние шесть лет он много раз предъявлял качественные выставки на острове Джудекка. Теперь, взяв в аренду на 36 лет палаццо ХIХ века на выигрышной набережной Дзаттере, он обзавелся постоянной площадкой.


Здание фонда. Фото предоставлено пресс-службой фонда.

Часть ее видна издалека — строение, вроде «Черного квадрата» у самой воды. Это беседка для мастер-классов, конференций и встреч с художниками. А выставочное пространство развернуто на 2000 кв. м и четырех этажах. Многие ожидали увидеть здесь часть известной коллекции Михельсона, но нет. Для чистоты эксперимента организаторы, заручившись поддержкой Чикагского института искусств, попросили российских и иностранных художников создать работы прямо здесь, в здании, чтобы они органично вписались в пространство и максимально раскрыли тему. Мастерам предстояло столкнуться с авторами более ста работ советского периода 1920-1930-х годов, что требует некой подготовки. Но несмотря на отсылки к советскому авангарду и столетию революции, это не исторический проект, а исследование роли искусства в создании новых общественных институтов.

Читайте также:  Клип «Малыш»: выгнанная Шнуром Алиса Вокс сваяла бездарную политическую агитку


Работа Барбары Крюгер. Фото предоставлено пресс-службой фонда.

Среди них: фабрика, поле боя, театр, выставка, пресса, школа и дом. Начинается все, как положено, с Ленина. Вот он грозно глядит с исторических постеров. Кубинская художница Таня Бругера на наших глазах лепит бюст вождя мирового пролетариата. Он не успевает засохнуть, а мастер уже делает из него портрет посетителя, одного, второго, третьего, и так бесконечно. Ей удается запечатлеть людей в глине за считанные секунды. Напротив Михаил Толмачев с помощью синхронизированной сдвоенной проекции исследует процесс принудительного труда на Соловках. На стену проецируются снимки из лагерных фотоальбомов, где во всем трагизме предстает жизнь заключенных.

– На обороте одной из фотографий я обнаружил анонимный рукописный текст, – рассказывает Толмачев, – где сказано, что после посещения лагеря Максим Горький не смог дать оценку охранителям революции, так как, по его словам, они «являются творцами культуры».


Восстановленный дрезденский кабинет Эля Лисицкого. Фото предоставлено пресс-службой фонда.

А прямо за стеной студенты Университета Венеции и философы из Руанды — во главе с художником Кристианом Ньямпетом проводят семинары, дискуссии, исследуют коллективные действия. Все это они делают в реконструированном белоснежно-алом «Рабочем клубе» Александра Родченко. В 1925 он потряс посетителей Международной выставки декоративного искусства и художественной промышленности в Париже. Еще V-A-С реконструировал дрезденский кабинет Эля Лисицкого. Остается только догадываться, каково было без чертежей и описаний его восстановить — по одной лишь ч/б карточке.

Читайте также:  "Нелюбовь" Андрея Звягинцева о "средней семье" открыла Каннский фестиваль

К слову, из черно-белых фотографий здесь — знаменитые «На телефоне» Александра Родченко и «Лампочка Ильича», где крестьяне впервые включают свет. Хоть снимок прошел почти во всех букварях 1930-х годов, и многие видели его десятки раз, в стенах дворца он заиграл по-новому, удвоив человечность и веру в прогресс. Фоторяд второго этажа дополняется внушительной коллекцией фарфора тех лет, живописью Любови Поповой, конструкциями из металла дерева и стекла Георгия Штейнберга, графикой Малевича и Варвары Степановой. Особое внимание — к ее эскизам костюмов для спектакля «Смерть Тарелкина» 1922 года.


Работа Ириной Кориной. Фото предоставлено пресс-службой фонда.

Точки притяжения в музее — работы Таус Махачевой и Ирины Кориной, обе представляют Россию в основном проекте биеннале. Корина, с присущим ей размахом, собрала из металла и деревяшек двухуровневую инсталляцию. Внизу — шалаши с елками лампадками, а наверху — церкви, лица попов, революционеров, красноармейцев из папье-маше и фольги. Скорее всего, это разговор о вере, революции и празднике, о том, как их воспринимали в те годы – «сверху и снизу». Если искусство Кориной апеллирует к глазам и голове, то Махачева еще и к желудку. Она кормит гостей морковью, леденцами в форме Ленина, дает талон на дневную пайку хлеба…


фото: Ксения Коробейникова
Таус Махачева рассказывает про свою работу.

– Я гуляла по Венеции, читала Бродского и поняла, что надо сделать несъедобный хлеб, – признается Таус. – В архиве Красногорска я нашла видео, где голодающие Поволожья в 1920-е годы пекли хлеб из перетертого сена и сухих листьев. Вот я и подаю хлеб эпохи. Морковь — тоже оттуда, из Маяковского: «Не домой, не на суп, а к любимой в гости две морковинки несу за зеленый хвостик».

Читайте также:  Церетели выставил на аллее бюсты 33 российских правителей


фото: Ксения Коробейникова
Работа Абрахама Крусвильегаса.

С морковными хвостиками многие поднимаются на последний выставочный этаж и скапливаются у яркой работы Барбары Крюгер. На пятиметровых стенах человеческие руки держат смартфоны с перечислением противоположных чувств (гордыня — милосердие, любовь — убийство, гнев — терпение…) на русском, английском и итальянском. Что это? Версии разные: намек на девальвацию чувств и попирание заповедей в эпоху интернета? размышление о роли СМИ в современном мире? Разговор о добре и зле? Однозначного ответа нет. Зато он есть на террасе, где висят розово-зеленые конструктивистские объекты Абрахама Крусвильегаса в духе Малевича, Поповой, Татлина. И это, безусловно, свидетельствует о непреходящем влиянии русского авангарда на современное искусство.


Тереза Мавика.

– Сложно ли было прописаться в Венеции? – спрашиваю на вернисаже у директора фонда Терезы Мавики.

– Мы столкнулись со страшной бюрократией. В Венеции все находится под тотальным контролем, разрешение требуется на каждое действие. А мы не только отреставрировали дворец для постоянных выставок, но и собираемся открывать резиденции для художников. Конечно, помогло то, что я итальянка. И самое важное для меня — рассказать миру про ту Россию, которую я знаю. Она не похожа на то, что показывают СМИ. Я знаю другую Россию – страну великой культуры и великолепного искусства. И такой я показываю её всему миру в столице современного искусства.

Поделись с друзьями, расскажи знакомым:


Оцените, пожалуйста, статью, я старался!
Очень плохоПлохоСреднеХорошоОтлично (Еще нет голосов, оставьте первым)
Загрузка...
КОММЕНТАРИИ

Комментариев пока нет.

  • Оставить комментарий
     
    Имя