В начале века владелец из Персидского залива в европейском клубе казался экзотикой, а сегодня деньги Катара, ОАЭ и Саудовской Аравии стоят за командами, которые выигрывают главные трофеи континента. Вокруг этих денег не утихает спор. Одни видят в них расчётливые вложения, которые помогают странам Залива зарабатывать за пределами нефти и газа, другие считают клубы инструментом внешней политики, своего рода посольствами с собственным стадионом и миллионами болельщиков.
Чтобы понять, какая версия ближе к правде, стоит разобраться, как устроены эти инвестиции и чем они обернулись для футбола.
Как деньги Залива попадают в футбол
Влияние стран Персидского залива на европейский футбол давно не ограничивается покупкой клубов. Деньги приходят сразу по нескольким каналам:
Владение клубами. Шейх Мансур из Абу-Даби стал хозяином «Манчестер Сити» в 2008 году, катарский фонд Qatar Sports Investments (QSI) купил ПСЖ в 2011-м, а консорциум во главе с саудовским суверенным фондом PIF в 2021-м приобрёл «Ньюкасл» за 305 млн фунтов.
Спонсорство. Логотипы авиакомпаний Emirates, Etihad и Qatar Airways появлялись на футболках «Реала», «Арсенала», «Манчестер Сити» и ПСЖ, а саудовская Riyadh Air стала главным спонсором мадридского «Атлетико».
Турниры. С 2020 года Суперкубок Испании регулярно разыгрывают в Саудовской Аравии, а в мировом футболе регион получил сразу два чемпионата мира — Катар принял турнир 2022 года, Саудовская Аравия без конкурентов получила мундиаль-2034.
На футболках у компаний из Залива долго был заметный сосед — индустрия ставок. Когда в 2023 году клубы английской Премьер-лиги договорились убрать её логотипы с лицевой стороны формы, такая реклама была у восьми команд, а контракты оценивались примерно в 60 млн фунтов в год.
А вот в России легальные букмекерские конторы по-прежнему остаются крупными партнёрами футбола — уже несколько сезонов Кубок России по футболу носит имя одной из них. Ориентироваться на этом рынке помогает экспертный портал о ставках Legalbet, который в том числе составляет рейтинг надёжности операторов по статистике жалоб игроков.
Почему это может быть просто бизнесом
Сторонники деловой версии напоминают, что покупки совершают инвестиционные структуры с понятной логикой. QSI — дочерняя компания Qatar Investment Authority, суверенного фонда, задача которого — разнообразить источники доходов страны помимо углеводородов. С этой точки зрения футбольный клуб — такой же актив, как недвижимость или доля в технологической компании, только с аудиторией по всему миру.
Спортивный результат есть у всех трёх проектов:
|
Клуб |
Владелец |
Год покупки |
Главные трофеи после сделки |
| «Манчестер Сити» | шейх Мансур, ОАЭ | 2008 | первая Лига чемпионов (2023), рекордные четыре чемпионства Англии подряд |
| ПСЖ | QSI, Катар | 2011 | две Лиги чемпионов подряд (2025 и 2026) |
| «Ньюкасл» | консорциум во главе с PIF, Саудовская Аравия | 2021 | Кубок английской лиги (2025), первый трофей внутри страны с 1955 года |
Для деловой версии важнее другое — трофеи превращаются в деньги. По данным рейтинга Deloitte Football Money League за сезон 2024/25, ПСЖ и «Манчестер Сити» заработали примерно по 830 млн евро и вошли в шестёрку самых богатых клубов мира. Сам шейх Мансур через City Football Group владеет долями в клубах на разных континентах, включая «Нью-Йорк Сити», и эта сеть устроена как классический спортивный холдинг.
Почему за этим видят политику
Противники деловой версии обращают внимание на людей, которые стоят за этими сделками. Шейх Мансур — вице-президент ОАЭ и брат президента страны, саудовский PIF возглавляет наследный принц Мохаммед бин Сальман, а председатель QSI Насер аль-Хелаифи одновременно руководит ПСЖ и медиагруппой beIN. В 2021 году аль-Хелаифи возглавил главное объединение европейских клубов, а ещё он заседает в исполкоме УЕФА, так что его влияние давно вышло за пределы одного Парижа.
Тот же фонд PIF действует и внутри Саудовской Аравии — в 2023 году он получил по 75% в четырёх ведущих клубах национальной лиги, включая «Аль-Наср», куда за полгода до этого перешёл Криштиану Роналду. Правозащитники из Amnesty International описывают подобные вложения термином «спортвошинг» — попыткой улучшить репутацию государства за счёт блеска большого спорта. Инвестиции ОАЭ в «Сити» организация называла одной из самых откровенных таких попыток, а сделку по «Ньюкаслу» — спортвошингом в чистом виде.
Сомневалась и сама Премьер-лига — прежде чем одобрить покупку «Ньюкасла», она добилась юридически обязывающих гарантий того, что Саудовская Аравия не будет контролировать клуб. Формально сделку заключал инвестиционный фонд, а не правительство, но возглавляет его наследник престола, поэтому граница между коммерцией и государством здесь остаётся размытой.
Где деловое и политическое сошлись
Наглядный пример того, как переплетаются оба мотива, — дело «Манчестер Сити». В 2026 году независимая комиссия признала клуб виновным по 114 из 115 пунктов обвинения Премьер-лиги. Они касались нарушений финансовых правил в сезонах с 2009/10 по 2017/18 и отказа сотрудничать с расследованием лиги. По выводам комиссии, более 830 млн фунтов, которые проходили в отчётности как доходы от спонсоров из Абу-Даби, на деле были деньгами владельца. Клуб с решением не согласился и подал апелляцию.
Эта история хорошо объясняет, почему на вопрос из заголовка нет однозначного ответа. Один и тот же контракт может одновременно быть рекламой авиакомпании, вливанием денег владельца и витриной страны. Для государств Залива клуб — и актив, который должен приносить доход, и инструмент влияния, который окупается узнаваемостью, связями и правом голоса в мировом футболе. Именно поэтому такие владельцы готовы ждать результата годами — ПСЖ, например, шёл к первой Лиге чемпионов 14 лет.
*Статью подготовил эксперт Legalbet Артём Митько